Москва-Сити

Башня «Эволюция» — гордость без предубеждения

Ни для кого не секрет, что один из самых необыкновенных небоскребов «Москва-Сити» — ​это башня «Эволюция». Здание поворачивается вокруг своей оси более чем на 150 градусов и внешне напоминает молекулу ДНК. Совместно с Музеем-­Смотровой Москва-­Сити мы поговорили с архитектором проекта, главным архитектором компании «ГОР­ПРОЕКТ» и партнером архитектурного бюро PARADOX Architecture ­Филиппом Никандровым.

— Уважаемый Филипп, расскажите о Вашей работе над башней «Эволюция», которая по праву считается «иконой» делового комплекса «Москва-Сити».

— В 2004 году на участках под номерами 2 и 3, где сейчас стоит башня «Эволюция», предполагалось обустроить городскую площадь с Дворцом бракосочетания. Девелопером был проведен закрытый международный архитектурный конкурс, среди участников которого были именитые западные компании — ​NBBJ, GMP, Eric Van Egeraat. Совместно с британским бюро RMJM я представил свою архитектурную концепцию для участков 2–3 и 14, и она выиграла. Инвесторам понравилась идея двух танцующих кристаллов со спирале­образными торцами — ​16-этажный кристалл на участке 3 («Эволюция») и 40-этажный кристалл на участке 14 (участок, где сейчас расположена башня «Меркурий»).

В 2005 году в ходе переговоров с городской администрацией удалось снять ограничение по общей площади и высотности для Дворца бракосочетания на участке 3, но условием стала уникальность проекта, который должен был сформировать новую общегородскую площадь. Так начался поиск образа, и в ходе работы высота танцующего кристалла выросла с 16 этажей до 47, а спиральная башня стала проекцией символа «инь-янь», символизируя танцующую пару — ​жениха и невесту. У подножия башни по проекту должен был в качестве титульной функции располагаться Дворец бракосочетания, но впоследствии от этой идеи отказались, а после мирового финансового кризиса, заморозившего стройку на три года, проект претерпел ребрендинг и стал называться «Эволюцией». В 2011 году я перешел работать главным архитектором в компанию ЗАО «Горпроект», которая выступила генпроектировщиком возрожденного из кризисного небытия комплекса. Впоследствии объемно-­планировочные решения были пересмотрены, башня выросла на семь уровней и получила уникальное фасадное решение в виде холодногнутого остекления, реализующего уникальный оптический эффект: панорама города отражается от витражей перевернутой ­­на ­90 градусов.

Филипп Никандров. Родился в 1968 году в Ленинграде. В 1993-м с отличием окончил архитектурный факультет Ленинградского инженерно-строительного института (сейчас — ​СПбГАСУ). Присоединившись в 1997 году к команде международной архитектурной компании RMJM, Филипп Никандров успел поработать в качестве автора и главного архитектора над рядом престижных заказов фирмы в офисах Великобритании, Ближнего Востока и России.
В 2011 году, закончив свою 15-летнюю карьеру в RMJM в роли директора европейской студии, Никандров возглавил авторский коллектив российского проектного института ЗАО «Горпроект» и сосредоточился на реализации значимых высотных объектов в Москве и Санкт-Петербурге. Среди наиболее крупных объектов архитектора — ​башня «Эволюция» и новая городская площадь в ММДЦ «Москва-Сити», а также «Лахта-центр» в Санкт-Петербурге, штаб-квартира Газпрома с 462-метровой башней, ставшей в январе 2018 года самым высоким небоскребом Европы.
Филипп Никандров является ведущим в России и признанным в мире экспертом в области проектирования высотных зданий.

— В чем Вы видите уникальность «Москва-Сити», каким Вы представляете будущее делового центра?

— Комплекс «Москва-Сити» в его нынешнем виде был построен всего за двадцать лет, включая инфраструктуру: метро, автострады, мосты и дороги. Это достаточно короткий срок для строительства такого масштаба. Москва семимильными шагами догоняла европейские столицы, где уже были реализованы высотные кластеры, и во многом даже перегнала: в московском «Сити» находятся шесть из десяти самых высоких башен Европы.

Глядя на силуэт «Москва-Сити» на фоне городского скайлайна, чувствуешь мощную энергетику этого делового комплекса. У «Москва-Сити» есть отличный потенциал для роста и развития вширь, а значит, и вверх: на мой взгляд, есть возможность застраивать кварталы хрущевских пятиэтажек к северу и территорию Экспоцентра к востоку от «Сити». Также нужно благоустраивать Пресненскую набережную, набережную Шевченко, тут есть огромные возможности создавать культовые общественные пространства, променады, причалы, подключая речной транспорт и активно развивая туристическое направление.

В «Сити» катастрофически не хватает отелей всех категорий, и особенно пятизвездных, с учетом того, что Hayatt и Sofitel вышли из проектов «Федерации» и «IQ-квартала». После реализации нашего проекта новой городской площади и многофункционального концертного зала на участке 6 с привлечением большого количества посетителей зрелищных мероприятий потребность в гостиницах станет еще более ощутимой.

— Какие изменения произошли в градостроительной политике России за последние 5–7 лет?

— Основное позитивное изменение для крупных российских городов связано с введением правил земле­пользования и застройки, которые облегчают работу девелоперов и властей и ускоряют процедуры согласования проектов. Условия для девелоперов будут более прозрачными. Жаль, что, развиваясь вширь, Москва перестала расти вверх: лужковская программа «нового кольца» Москвы, предусматривающая строительство 200 небоскребов, была фактически отменена, и небоскребы в столице практически перестали строить как нормативную типологию зданий. Теперь это очень редкий и штучный продукт, да и московские нормативы по высотным зданиям тоже отменили — небоскребы у нас снова «вне закона». В этой связи «Москва-Сити» как последний форпост и оплот высотного строительства в Москве ежедневно доказывает самим своим скайлайном допустимость и целесообразность строительства локальных и обще­городских высотных кластеров в рамках стратегии полицентричного развития столицы.

— Ваше профессиональное кредо?

— Когда бываю в разных городах мира и вижу их современную застройку, мне приходится часто вспоминать о том, что архитектура в плохом смысле — ​третья древнейшая профессия (очевидно, после журналистики), чьи представители легко убивают свои же идеи из-за многочисленных компромиссов и уступок заказчикам, властям и строителям. Однако в своих проектах я стараюсь быть честным и верным изначальной архитектурной идее, отчего у меня не всегда идеально складываются отношения с заказчиками. Не все заказчики готовы довериться архитектору. Но если такое взаимное доверие возникает, то возникает и обоюдный драйв, под парусами которого можно создать настоящий шедевр. Никогда не пойду на стилизации в духе классической или, скажем, сталинской архитектуры, это мне не интересно.

— Что для Вас важнее: создать архитектурный шедевр или на высоком профессиональном уровне решить конкретную градостроительную задачу?

— Ваш вопрос содержит в себе ответ: всегда шедевр — ​это решение градостроительной задачи на самом высоком профессиональном уровне. И далеко не каждое решение градостроительной задачи порождает шедевр.

В отличие от других зданий, небоскребы как вертикальные доминанты города несут в себе важную градостроительную миссию. Шедевры среди небоскребов становятся зданиями-символами, формирующими скайлайн городов, ради лицезрения которого люди путешествуют за многие тысячи километров. Моя любовь к небоскребам и мое очарование ими очевидны и не требуют доказательств, достаточно посмотреть на «Эволюцию» или на «Лахта-центр», где каждая линия и каждая архитектурная деталь были отрисованы мною с любовью к изначальному замыслу. А будут ли эти башни считаться шедеврами через несколько лет — ​судить уже не мне. Мы, архитекторы, относимся к своим проектам как к собственным детям и потому не всегда к ним объективны… И хотя у меня есть международная репутация эксперта в высотной архитектуре, я не возьмусь за предсказания относительно архитектурного и стилистического долголетия того или иного небоскреба. Поэтому тут есть только один рецепт создания шедевра в архитектуре — ​проектировать вне времени и вне моды, создавать гармонию форм и пропорций.

— В чем, по Вашему мнению, происходит взаимодействие российских и иностранных архитекторов на примере «Эволюции» и других объектов «Москва-­Сити»? Существует ли специфика своих и «чужих»?

— К сожалению, в своем отечестве нет не только пророков, но и гениальных архитекторов. Зато они почему-то всегда в изобилии есть за рубежом. Свое, как правило, не ценится. И не только у нас. Например, те же итальянские зодчие часто сетуют, что все самые амбициозные стройки в их стране уходят исключительно в подряды иностранным (не итальянским) архитекторам, несмотря на то, что у них вполне хватает и своих высоко­классных специа­листов. В России же преклонение перед иностранным порой принимает гипертрофированные формы.

В ряде случаев, нанимая иностранных архитекторов, российские девелоперы инвестируют в создание бренда проекта, рождают иллюзию, что над их концепцией работали самые именитые и самые креативные зодчие мира. Но на собственном опыте я убедился в том, что именитые иностранные проектировщики и подрядчики работают над российскими проектами, как правило, расслабленно, как для страны третьего мира, позволяя себе порою то, что никогда бы не позволили в проектах для какой-нибудь Швейцарии или Англии. Как директору британского архитектурного бюро в России, мне очень часто приходилось выдавать свои идеи за «импортный продукт», выставляя перед российским заказчиком британских специалистов, презентующих мой дизайн как работу международной команды, за которую заказчик уже заплатил немалые деньги, решив в силу тех или иных причин не доверять свой объект в руки соотечественников.

— Высотное строительство в России и в мире: каков Ваш прог­ноз?

— По расчетам экспертов, к 2050 году 70% мирового населения будет проживать в городах, что делает высотное строительство решением задачи уплотнения городской среды без ухудшения условий ее комфортности и экоустойчивости. Такова реальность. Небоскребы экономят самый ценный ресурс планеты — ​дорогостоящие городские территории с инфраструктурой, — ​предельно сокращая потребности в земле и выжимая максимум пользы с каждого квадратного метра. Думаю, что прогресс не остановить — ​за небоскребами будущее и в России, и в мире.

Интервью и фотографии подготовлены совместно с куратором Музея-Смотровой Москва-Сити Ириной Хоменко.

«Эволюция» — то, что интересует всех

«Эволюция» как архитектурный и технологический шедевр современного высотного строительства интересует всех. Это любимое творение архитектора притягивает, удивляет и восхищает совершенством формы, яркими визуальными эффектами и технологическими новшествами.

Легкость, с которой конструкция совершает свой изящный пируэт, — ​результат тщательной балансировки железобетонного каркаса, позволившей осуществить смещение огромных масс (десятки тысяч тонн!). Двухсот­метровая скульптура символизирует идею развития по спирали как итога эволюционного пути, отражает силу человеческого интеллекта, подчинившего себе законы физики. Фасад башни выглядит как единая оболочка из стекла, выгнутого по спирали.

Стекла

Особым достижением «Эволюции» стало воплощение в жизнь уникальной концепции остекленного фасада, которая предполагала новое и визуально эксклюзивное техническое решение. Вместо общепринятых плоских стеклопакетов впервые в России была применена инновационная система использования холодно­гнутого остекления.

При сборке модульной панели стеклопакет укладывается в проем рамы, находящейся в горизонтальном положении, и под собственным весом деформируется, принимая форму рамы без какого-либо термического воздействия (именно поэтому такое стекло называется холодногнутым»). Максимальная деформация одного угла стеклопакета из плоскости не более 50 мм. Напряжение, возникающее при этом, незначительно.